«Оставаясь верными тем обязательствам, которые мы всегда признавали, мы считаем своим долгом отстаивать независимость и неприкосновенность нашей республиканской и желающей мира Франции в том случае, если она подвергнется нападению» [Грюнберг, 187]. «Печальная судьба насильно приводит нас к оборонительной войне. Мы поведем ее, но с единственной лишь целью обеспечить право на жизнь нашей дорогой родине – Франции, без всякой мысли о реванше и с полной решимостью с уважением относиться ко всякому чужому отечеству» [Грюнберг, 187 – 188].
3/VIII Германией была объявлена война Франции, и Пьер Ренодель писал:
«Палаты завтра или послезавтра должны будут произнести свое решение, вотируя те кредиты, которых от них потребует правительство. Эти кредиты будут вотированы единогласно. Империалистический германизм, изобличенный несколько дней тому назад в одном из манифестов, опубликованных социалистическою партией, проявил всю свою грубую натуру, и настал, по-видимому, час, когда Европа, для того, чтобы не попасть под его ярмо, должна заставить его искупить те злоупотребления грубою силой, которые были им допущены» [Грюнберг, 194].
По существу для французской партии это не было ни в какой мере нарушением ее принципов, поскольку ее большинство было жоресистское.
Однако дело не ограничилось большинством. Руководимое Гедом меньшинство партии покорно и без боя последовало за большинством и даже послало в «министерство обороны» своего вождя, тем самым принеся в жертву жоресизму последнее, что осталось ценного и революционного в гедизме.
От Амстердама до 1914 года – за десять лет история французского ортодоксального гедизма представляет собой такую же историю капитуляций перед оппортунистическим жоресизмом, как было в германской партии. Но еще совсем незадолго до начала войны этого факта гедисты не хотели признавать.
На одиннадцатом национальном конгрессе партии (14 – 16/VII 1914 г.) во время обсуждения вопроса о том, какую позицию партия будет занимать на Венском конгрессе Интернационала по вопросу о предложении Вальяна – Кейр-Гарди, жоресисты выдвигали требование поддержать идею всеобщей забастовки на заводах, работающих на войну, а гедисты, меньшинство конгресса, продолжали отстаивать точку зрения ортодоксии и требовали присоединения к резолюциям «Штутгарта, Копенгагена и Базеля».
Нужна была катастрофа всемирной войны, нужен был тот животный ужас перед «германским нашествием», который охватил французского мелкого буржуа, чтобы обнаружилась под революционной фразеологией настоящая разъеденная оппортунизмом сердцевина французского социализма.
Ни в какой мере не следует пренебрегать психологическим моментом. Париж был охвачен действительным ужасом, и это обстоятельство играло огромную роль.
Стремительное нападение немцев на Бельгию, нарушение всяких нейтралитетов, быстрое продвижение вперед способствовали укреплению настроения паники среди парижской мелкоты и интеллигенции.