Основной заботой Плеханова стала борьба за сохранение единого фронта пролетариата с буржуазией. Он говорил рабочим:
« В том-то и заключается великое счастье русского пролетариата наших дней , что его классовый интерес совпадает теперь в борьбе за новый строй с интересами всех тех слоев населения , которые хотят раз навсегда покончить с пережитками старого порядка » [ПГР: 1, 31].
Он не спрашивал себя, чтó значит «покончить с пережитками старого порядка» и действительно ли одинаково понимание этой задачи у обоих классов?
Чрезвычайно характерен консерватизм его. Задача левых партий, по его мнению, сводится не к продолжению революции, а к сохранению уже завоеванного.
«Задача левых партий в России заключается в систематическом упрочении позиций, добытых только что совершившейся революцией» [ПГР: 1, 33],
– писал он 17-го апреля. Каковы же были эти позиции? Господство кадетов и октябристов. Таким образом задача пролетариата была очень примитивна – поддержка кадетского Временного Правительства, завоеванного «славной мартовской революцией».
Когда в апрельские дни пролетариат и армия напомнили о своем нежелании стоять на одном месте и ограничивать революцию поддержкой кадетского Временного Правительства, Плеханов был одним из первых в том лагере, который понял, к чему сводится альтернатива: или гражданская война и прекращение империалистической бойни, или соглашение с кадетским Временным Правительством, т.е. продолжение войны. Но он подобно всему оппортунистическому крылу «демократии» не понимал, что второе решение не только не избавляло России от гражданской войны, но сделало бы ее ареной еще более жестокой, еще более кровавой войны генералов и оголтелой буржуазии против пролетариата и крестьянства.
Тот напряженный и исключительно упорный консерватизм, которого держался он, явился результатом его решения военной проблемы.
Если в дни царского самодержавия были условия, мешающие обороне страны, то после «славной» мартовской революции они исчезли, и, следовательно, создались наиблагоприятные условия для организации «революционной обороны», поэтому он вел ожесточенную войну не только с большевиками, но и со всеми теми, кто не находил в себе смелости в этой борьбе становиться либо в одну, либо в другую сторону. Он, как исключительной последовательности человек, не мог мириться с позицией т.н. «революционной обороны» Чернова – Церетели. «Полуленинство» их, с его точки зрения, было не менее, если не более опасным явлением, чем «проповедь самого Ленина». Будучи цельным и последовательным человеком, Плеханов, естественно, должен был относиться с несравненно большим уважением к своему последовательному врагу, чем к расхлябанным противникам:
«Если нужно выбирать между Лениным и „миролюбцами“ из „Рабочей Газеты“, то я предпочту Ленина, как человека более смелого и последовательного»,