«ввиду того, что из-за меня остановилось дело, я оставляю на несколько дней Родбертуса и окончу перевод. Членам редакции Русской Социально-Революционной Библиотеки прошу Вас сообщить, что я не исполнил обещания относительно доставки перевода через полторы недели потому, что Родбертус отнял времени больше, чем я думал. Впрочем, если Собрание желает передать мой неоконченный перевод кому-нибудь другому, – пусть меня известят. Сознаю, что с таким неисправным товарищем, как я, вести дело неприятно» [Дейч, 92].

Перевод не передали другому, он окончил его, и в марте был отправлен в набор. Вероятно, к весне относится и предисловие его к своему переводу, знаменитое в том отношении, что оно не ограничивалось формальными моментами, а представляло собою подлинный манифест молодого марксизма.

В нем уже даны элементы того, что через полтора года приняло форму гениального памфлета.

Оправдывая издание «Коммунистического Манифеста» именно к этому времени, когда

«вопрос о значении и задачах политической деятельности нашей партии становится жгучим практическим вопросом» [П: I, 150],

он далее продолжает:

«Взаимная зависимость и связь политических и экономических интересов трудящихся указаны в „Манифесте“ с полною ясностью. Авторы его сочувствуют „всякому революционному движению против существующих общественных и политических отношений“. Но, отстаивая ближайшие непосредственные цели всякого революционного движения, они в то же время не упускают из виду его „будущности“. Поэтому „Манифест“ может предостеречь русских социалистов от двух одинаково печальных крайностей: отрицательного отношения к политической деятельности , с одной стороны, и забвения будущих интересов партии – с другой. Люди, склонные к первой из упомянутых крайностей, убедятся в том, что „всякая классовая борьба есть борьба политическая“ и что отказываться от активной борьбы с современным русским абсолютизмом значит косвенным образом его поддерживать (курсив мой. – В . В .). С другой стороны, „Манифест“ показывает, что успех борьбы каждого класса вообще, а рабочего в особенности, зависит от объединения этого класса и ясного сознания им своих экономических интересов. От организации рабочего класса и непрестанного выяснения ему враждебной противоположности его интересов с интересами господствующих классов зависит будущность нашего движения, которую, разумеется, невозможно приносить в жертву интересам данной минуты» [П: I, 150 – 151].

Проблема организации самостоятельной политической партии пролетариата, следовательно, далеко не была плодом измышления нескольких людей, в один прекрасный момент почувствовавших, что они потерпели неудачу в своих объединительных стремлениях; наоборот, потребность эта назревала параллельно с ростом марксизма.

Я это особенно подчеркиваю, ибо до сих пор историки нашей партии склонны были рассматривать возникновение и рост заграничного русского марксизма независимо и оторванно от потребностей практического движения пролетариата. Мемуаристы изображают (точнее: склонны изображать) дело так, будто группа «Освобождение Труда» явилась, как результат интриг. Так же понимали дело народовольцы в ту эпоху, как это прекрасно видно из писем Тихомирова к Лаврову, которые Л. Дейч опубликовал в своем сборнике[11]. Если бы даже видимая сторона дела была и такая – и тогда это не означало бы ничего иного, как то, что всякое новое, выдвинутое жизнью, явление встречает упорное сопротивление уже существующей обстановки и после ряда безуспешных попыток примирить себя с существующим, втиснуть себя в действующие формы, вынуждено порвать с ними и создать себе новую, отвечающую своему новому содержанию, форму; участникам всей этой борьбы и проводникам новых идей вся борьба не может представляться иначе, как «склока», как «интриги». Дело историка найти подлинные социологические корни нового явления. В данном случае борьба Плеханова за право пролетариата организоваться в классовую партию – было ответом на непосредственный голос практической борьбы пролетариата.

Уже в начале 1882 года, по мнению Плеханова, было достаточно элементов к тому, чтобы заложить основание такой организации рабочего класса.