— Во славу богини!
По совету жрецов мы не нанимали плакальщиц, а пригласили молодых девушек; украшенные венками, они исполняли вокруг костра танцы богини и пели гимны в ее честь. Высоко вверх, к ясному вечернему небу, поднимались языки пламени; чад сжигаемого тела тонул в запахе благовоний. Не стыдясь слез, мы плакали от радости за Ауру и желали друг другу столь же прекрасной и быстрой смерти в столь же священном месте. Но у меня в голове все это время вертелся неотвязный вопрос: умерла бы Аура, коснись ее любой другой мужчина, или невольным виновником ее смерти должен был стать я и только я?
После захода солнца костер стал гаснуть, окрасив напоследок пурпуром небо над ним. Микон стал приглашать людей помянуть покойную, ко мне же подошел жрец храма и сказал:
— Настал твой черед готовиться к встрече с богиней.
Я думал, что нежданное несчастье отдалит мое бдение в храме. Но жрец возложил на меня руки, и я вдруг понял, что теперь самое время для этого. Я ощущал жар догорающего костра, вдыхал запах благовоний, видел темно-багровое море и первую звезду, появившуюся на небе, и мне показалось, что я не впервые переживаю подобное мгновение. Я последовал за жрецом, чувствуя себя так, будто ступаю, едва касаясь земли.
Жрец приказал мне раздеться и осмотрел меня. Кончиками пальцев он приподнял мне веки, пристально вглядываясь в белки глаз, потом дунул мне в рот и наконец спросил, откуда у меня на теле белые пятна от ожогов, но я не стал объяснять, что получил их во время пожара в Сардах, когда горящий тростник летел на меня с крыш. Покончив с осмотром, жрец натер мне подмышки, грудь и пах вызывающей жжение мазью и дал мне пахучие травы, которыми велел натереть ладони и ступни. От его прикосновений я чувствовал, что тело мое становится невесомым, как воздух. Меня переполнял такой восторг, что я едва сдерживал готовый сорваться с губ смех.
Потом жрец помог мне надеть расшитый птицами и миртовыми листьями шерстяной плащ, чтобы я не замерз во время моего бдения, и, сопроводив меня до ступеней храма, коротко сказал:
— Иди!
— Что мне там делать? — спросил я.
— Делай, что хочешь, — ответил он. — Пройдет немного времени, и ты почувствуешь изнеможение во всех твоих членах, твои веки сами собой закроются, так что ты не сможешь открыть их, и ты заснешь, заснешь так крепко, как не засыпал никогда. Потом ты откроешь глаза и встретишься с богиней.