— Она человек из плоти и крови, — продолжал я. — Кстати о плоти, не забывай, у меня есть что рассказать о тебе Дориэю, чтобы он от тебя отвернулся, несмотря на твои новые зубы! Поэтому будь со мной пооткровеннее и сообщи мне все, что о ней знаешь.
Подумав, она объявила:
— Останемся друзьями, Турмс, и я помогу тебе, чем смогу.
— Помоги мне вновь встретиться с женщиной из храма, — попросил я. — С глазу на глаз. Как можно скорее, и лучше всего — днем.
— Но это запрещено, — сказала Танаквиль. — А кроме того, она же просто сосуд, который богиня, если захочет, наполняет своим вином. Мужчины приходят и уходят, а вино богини остается. Она только хорошо вышколенная рабыня богини.
— Все это неважно, — оборвал ее я. — Мне как раз и нужен пустой сосуд, чтобы я мог наполнить его своим собственным вином.
Танаквиль испытующе посмотрела на меня своими умными глазами и, ощупывая новую челюсть, призналась:
— Ну да, я посвящена в тайну, как ты сам догадался. По правде говоря, мне с той женщиной не раз случалось подшутить над мужчинами, погруженными в сон богини. И это она внушила Дориэю, что я прекраснее троянской Елены и что в моих объятиях его ждет неземное наслаждение.
— Кто же она? — спросил я.
— Откуда мне знать, — ответила Танаквиль, пожимая плечами. — Таких, как она, покупают детьми и воспитывают при храме. Думаю, выросла она в Карфагене и, совершенствуясь, объездила много стран. Храмы часто обмениваются такими способными жрицами. Но той, которая попала в Эрикс, выше уже не подняться. Она обречена жить жизнью богини и вкушать все наслаждения богини, тюка у нее не иссякнут силы или она не тронется умом. Не думай о ней, Турмс, не трать зря время! На самом деле она — распоследняя распутница из всех, кого я знаю. Летом она любит скрасить жизнь морякам, погонщикам ослов и пастухам. Нет, Турмс, забудь о ней. Уж на что я опытная и бывалая женщина — так она намного опытнее и хитрее меня.