Во дворе храма полно было мусора, нанесенного бурей, который еще не успели убрать. Я увидел мраморные колонны, темнеющие вокруг источника. На ощупь пробрался я к нему, бросился возле него на землю и стал молиться:
— О ты, рожденная из морской пены, позволь своему источнику залечить раны моей любви. Ты разожгла ее, и только ты сможешь погасить ее пламя!
Перегнувшись через бортик, я сумел дотянуться прутиком до зеркальной глади воды и таким образом выпить несколько капель. Осторожно бросил я в источник серебряную монету, и месяц стал светить ярче. Богиня Артемида с ненавистью смотрела на то, что я делаю, однако я ни о чем не жалел. Я не боялся ее смертельных стрел и носил на шее селенит, который берег меня от безумия.
— Приди ко мне, — молил я, — покажись, о прекраснейшая из богинь. Нам с тобой не нужны жрицы, не нужны земные женщины, и я мечтаю обратиться в пепел, сгореть от любви, едва увидев тебя!
В источнике послышался всплеск, как будто кто-то отвечал на мои слова. Я посмотрел в его глубину, и мне показалось, что по воде расходятся круги. У меня закружилась голова, я сел, протер глаза, боясь сойти с ума.
Долгое время ничего не происходило, а потом я увидел перед собой призрачную светлую фигуру. У нее были крылья, она была обнаженной и совершенно прозрачной, так что сквозь нее я мог видеть мраморные колонны. Эта женщина показалась мне прекраснее всех смертных женщин. Даже живая красота Арсинои была лишь слепком с этого светлого существа, выполненным в глине.
— Афродита, Афродита, — прошептал я, — ты ли это, богиня?
Она покачала головой, грустно посмотрела на меня и спросила:
— Так ты не узнаешь меня? — И сразу же добавила: — Да, я вижу, ты не узнаешь меня. Но когда-нибудь я сожму тебя в своих объятиях и унесу отсюда на сильных крыльях.
— Так кто же ты, раз я не могу тебя узнать? — спросил я.