Она улыбнулась своей странной улыбкой, и мне стало жарко, и сердце забилось сильнее.
— Я твой гений, — ответила она. — Я знаю тебя, я опекаю тебя. Ты не должен молиться земным богам. Не должен доверяться их силе. Ты ведь и сам бессмертен, если, конечно, осмелишься признаться себе в этом.
— Я человек, — ответил я, — существо из плоти и крови. Я очарован земной женщиной, и меня безудержно тянет к ней. Арсиноя, одна только Арсиноя нужна мне, она моя любовь, моя страсть, мое блаженство. Никакая другая женщина мне не нужна.
Она покачала головой.
— Придет день, и люди будут ваять твои статуи, — сказала она, — придет день, и тебе будут приносить жертвы. Я — часть тебя, я буду с тобой до последней твоей минуты, когда ты узнаешь меня и я наконец-то сниму поцелуем последнее земное дыхание с твоих уста. О Турмс, не обращайся к земным богам. Артемида и Афродита — всего лишь завистливые, капризные и злые духи земли и воздуха. Они сильны, они умеют очаровывать, и они спорят друг с другом из-за тебя. Но кого бы ты ни выбрал, луну или солнце, ни одна из этих богинь не сделает тебя бессмертным; они дадут тебе лишь веру в забвение, и ты все равно вернешься ко мне, опять свяжешь себя со мной и опять возродишься для новой жизни.
Мои глаза упивались красотой ее светящегося образа, но меня отчего-то вдруг охватили сомнения.
— Ты всего лишь призрак, — сказал я, — похожий на другие призраки. Почему ты предстала передо мной только сейчас, если сопровождала меня всю мою жизнь?
— Тебе угрожает опасность связать себя обещанием, — ответила она. — Раньше ты к этому не стремился, а теперь готов сделать это ради земной женщины, ради морской пены, ради наслаждения. Ты пришел сюда, чтобы соединиться с Афродитой, хотя ты сын бури, перед которой заискивает даже луна. О, если бы ты верил в себя, Турмс, ты бы наверняка одумался!
— Но эта женщина, эта жрица Арсиноя, кровь от крови моей, — упирался я. — Без нее мне не жить, я это знаю. Так страстно, как сейчас, я никого еще никогда не желал. Да, я согласен дать обещание Афродите, если богиня согласится навсегда отдать мне эту женщину. Я прошу только этого, и не надо, о незнакомка, мучить меня, хотя ты очень и очень красива.
Она склонила голову и ласково сказала: