Когда я проснулся, солнце уже стояло высоко в небе. За кормой по-прежнему журчала вода, гребцы мерно взмахивали веслами — но как же я удивился, установив по положению солнца, что плывем мы не на север в Фокею, а на юг.
Дориэй сидел на носу корабля с мокрой повязкой на голове. Проклиная всех морских богов, я спросил:
— Куда идет наше судно?
Слева от нас тянулась цепь бурых прибрежных холмов, а с правой стороны проплывали синие тени островов.
Дориэй ответил:
— Не знаю и знать не хочу. Голова у меня гудит, как растревоженный улей, и при одном только виде моря к горлу подступает тошнота.
Ветер крепчал, и волны за бортом стали покрываться пеной. За нами на должном расстоянии следовали два других корабля. Вода порой заливала отверстия для весел. Но Дионисий только весело смеялся, споря с рулевым о том, как называются эти горы и что за знаки видны на берегу.
— Куда мы идем? — повторил я, подходя к Дионисию. — Ты же ведешь нас в персидские воды!
Он расхохотался:
— Суда из Милета укрылись в своем порту. Другие ионийцы бегут на север, в родные города. Мы же зашли глубоко в тыл к персам, где никому и в голову не придет искать нас.