Колодец почти сухой, солдаты ругаются.
Женщина сказала правду: не успели еще утихнуть бабьи причитания, как раздается прерывистый воющий звук.
— Чтоб вас холера взяла, чтоб вас бог покарал! — кричит женщина и, с ребенком на руках, мчится по истоптанному сотнями ног огороду, к выкопанной на картофельном поле яме. Но не добегает. Черный фонтан выброшенной кверху земли, вырванные с корнями кусты, короткий блеск пламени…
Они уходят дальше, дальше. Вот лесок у дороги, немного тени среди сожженного поля. Но едва успеваешь вздохнуть, снять фуражку с вспотевшей головы — снова стонущий гул в воздухе. Неприязненно глядят на солдат беженцы, бредущие по дорогам.
— Уходите, на вас налетят — все пропадем!
Деревня. Лесок. Одинокая изба. Заросли. Где ни приостановишься отдохнуть хоть мгновение от этой невыносимой жары — они уже тут. Прерывистый воющий гул под лазурным небом. Свист падающих бомб. Татаканье пулемета с воздуха.
— Не стрелять, не стрелять! А то он увидит!
Но «он» и так видит. «Он» всюду. Безошибочно идет по следу, находит, знает.
Из лесу — ракета. Из зарослей — выстрел. Из деревни — бумажный змей. Из избы — огонек.
— Чтоб они сгорели! — ворчат солдаты. — Что же это, одни шпионы во всей Польше живут, что ли?