Владек предусмотрительно обернулся. Матери не было видно. Из-за дома время от времени доносились удары мотыги в твердые комья земли. Он протянул руку, зорко следя за мутным взглядом свиней.
Те не протестовали. Владек обеими руками схватил черепок. Немного молока пролилось на свиное рыло, но животное и не шевельнулось. Тогда он поднес черепок к губам и стал пить. Молоко громко булькало в пустом желудке, он глотал его, захлебываясь и давясь, белая струйка стекала по подбородку на рубашку, он чувствовал влагу на животе, пить становилось все труднее, но он пил, пил, громко глотал, переводил дыхание и снова погружал губы в белую жидкость. Молоко пахло коровой, коровником, теплым навозом. Наконец, он выпил все и поставил черепок на прежнее место, под свиное рыло.
— Вла-аадек!
Звала мать. Он отер губы рукавом и медленно пошел, слыша, как у него булькает в животе.
— Где ты прячешься? Загляни-ка к свинкам, как они там?
Он послушно направился к хлеву, постоял возле него минутку и снова засеменил к матери.
— Спят.
Она ужаснулась.
— Спят? Не смотрят глазами?
— Смотрят, только мало. Стонут.