Трудно было матери примириться с тем, что они будут жить рядом с врагами. Евдокия Тимофеевна знала, что Володя не будет сидеть сложа руки, он будет пользоваться каждым случаем, чтобы мстить проклятым немцам.
Месяц назад, когда он впервые сказал ей, что, если немцы придут в Керчь, он переберется в Старый Карантин к дяде и вместе с ним постарается бить фашистов, мать сказала ему:
— Сыночек мой, ты еще ребенок. За тебя папа воюет с немцами.
— Нет, раз военкомат не хочет брать меня в добровольцы, уйду в партизаны.
Эти слова возбудили в ней некоторую тревогу, но она засмеялась:
— Тоже мне партизан, носик себе лучше вытирай.
А сейчас перед ней стоял не мальчик с наивным детским личиком. Перед ней стоял юноша с серьезным сосредоточенным лицом, с выражением твердой решимости добиться своей цели.
Долго Евдокия Тимофеевна уговаривала Володю, но он не хотел и слушать ее. Матери пришлось сдаться. Было решено переехать в поселок Старый Карантин к дяде Ивану Захаровичу Грищенко, старому партизану из каменоломен.
В этот же день они уехали.