Это сообщение означало, что последний свободный проход найден и блокирован немцами.
В эту же ночь была сделана еще одна дерзкая попытка выслать разведку. Послали старого опытного разведчика, партизана Важенина. Не успел он выбраться на поверхность, как вместе со своими товарищами взорвался на минах.
Оказавшись бессильными истребить партизан в бою, перетравить их газами, немцы замуровали, залили цементом и заминировали все выходы.
Но партизаны не сдались. Глубоко под землей закипела работа. Днем и ночью, ломами и кирками партизаны пробивали себе новый выход. Юные партизаны во главе с Володей Дубининым не отставали от взрослых.
ХII
Бушевал норд-ост. Сильный ветер поднял восьмибальный шторм. Как мячики, бросал он по волнам мелкие суда и катеры. То исчезали в глубоких впадинах, то опять появлялись они на высоких гребнях волн. Слишком легки были эти суденышки перед бушующим морем, но зато сильнее шторма была воля моряков на этих судах. Караван упорно двигался вперед. Ни темная ночь, ни отсутствие маяков и мигалок, ни рассвирепевшие волны не могли их остановить: они шли к родным берегам.
Крепко держась за перила, чтобы их не смывали волны, стояли десантники и всматривались вдаль. Сквозь ночную темноту видели они очертания камыш-бурунских берегов. Сотни сердец усиленно бились. Хотелось быстрее выскочить и зубами вцепиться в родную землю, освободить своих братьев и сестер, отцов и матерей.
Шторм усиливался, пошел снег, крепчал мороз, но караван судов продолжал свой тяжелый и опасный путь. Суда не могли подойти к самому берегу: волны разбили бы их. Они остановились в ста метрах от берега. Десантники пошли вброд.
Появились они на берегу внезапно. Врагу показалось, что это не десант, а какое-то кошмарное сновидение.
— В такой шторм?! В такую страшную декабрьскую ночь?!