Так, видим мы, синтез в этом круге уже близок. Приближаемся мы к центру, но все-таки до центра еще не дошли, и в разрыве все еще заводятся и косматятся тени. Тень -- борода пустоты: "бывало, хожу средь теней, и воздушно повиснет косматость теней; заведутся везде бороданники; я пробираюсь меж них, но сквозь них натыкаюсь на ужас, а ужас хохочет, обнять меня хочет". Здесь появляется и черномордик, он выходит из шествия "злых черничей, которым нет ни конца, ни названия"; и все-таки ветер безвременья дует: "и странно и страшно в выдуваемых бурей комнатках".
VIII
Следующий круг, обнимающий главы: от главы "Михаилы" до главы "Спутник", вводит нас, сначала, как будто в поверхность только основного мотива, но за нею, потом, открывается нам углубление новое.
Глава "Михаилы" едва ли не самая четкая по своим очертаниям в "Эпопее". В ней описаны именины папы и гости, собравшиеся у Летаевых. Поразительна острая портретность каждого из них, все они очень определенны, очень четки. Они были бы историческими масками, если бы не было дано углубляющего фона. Что же может соответствовать статическим фигурам, портретам слишком определенным уже? Они не индивидуальности, не живые конкретности еще, так как слишком они определенны и в определенности замкнуты: соответствуют им "мраки". Котик вышел в гостиную после ухода гостей: "кресла стояли во мраке, и в креслах сидела компания мраков, -- и передразнивала тут сидевших гостей; и такие же мраки взирали в оконные стекла тяжелыми взорами; мраки стояли под легкими шторами; мраки стояли шпалерой немых кавалеров, надев свои фраки".
Так, видим мы, здесь разделены застывшие формы и мраки; они соответствуют друг другу, они выражают поверхность разделения разума и хаотического, поверхность застывшую. Мысли о соединении здесь нет. Две лейт-фразы о времени в этой главе выражают тоже: "сколько раз именинничал папа, и будет еще именинничать он, а, уж там поглядишь, и ударная старость стоит со своим даром, с неблагодарным ударом".
Как видим мы, тут главные звуки Д, Др и Дар -- выражают застывшую форму моментов; падающий удар определенного, но изолированного момента или такой же его дар определенно разорванных, временных моментов дан тут: поэтому страшна старость, что она удар, а не один из моментов движения, движения тут нет; и соответствует этому вторая лейт-фраза: "в прибежное время бежим неизбежно". Это соответствует первому. Здесь основной звук Ж, сплошная жаровая расплавленность, безвременность; мы все не живем, а "бежим неизбежно", сама необходимость расплавлена в бег, в неизбежность, все бежит, все кипение. Застывшей форме соответствует расплавленность бега.
Так видим мы поверхность мотива.
IX
В следующей главе Котику жизнь кажется инструментованной на Б без Р. По автору, Б без Р мнимая плотность, мнимый синтез, бормотанье баб, мнимооплотневших, которые в сущности те же воющие ветровые парки: "черная бабушка-жизнь", "сначала залегаем, как гусеницы, вылетаем, как бабочки, становимся толстыми бабами, досыхаем, как бабушки". Жизнь вся стала какой-то бабой, но оплотневшее Б на поверхности только; Р взорвалось самосознанием, чтобы оправдать M и победить Б, превращая его в БР, Р и Б борются: "я слаб, да, я раб: утопаю опять в бормотаньи баб". Этой бабой представляется мама сейчас: "денек, белоногий младенец, крича благим матом, бежит уж в дугу вековую небесного свода, косматые мамы за белым младенцем пустились: с сосредоточенным бешенством, и -- совершится убийство: минуты зати-кают каплями крови и слез; душегубки колонною плакальщиц станут направо и станут налево, и кто-то бородатый, и кто-то крылатый косматою митрою встанет над гробиком, будет отчитывать громко он: бери, бери, бери, бери, бербери папа рассказывал раз о великом персидском пророке, по имени: "Зороастр", -- и я вижу во сне -- продолжают они заколачивать гробик, пока он не лопнет лучами сторукого солнца: -- Агуро-Маздао".
Оплотневшая мнимость Б, оплотневшая мнимость мира стремится убить младенца "Я" и утопить его в бормотании баб, в вое хаоса, но взрывающая сила Р, сила актуализирующегося папы, превращает Б в БР, в бремя времени, оправдывая маму, -- связано это и сюжетно. Мама с папой помирились и устроили елку: папа, надевши бумажный колпак, точно митру, обвесив себя золотой бумажной цепью, ходит таким "Зороастром". ЗОР -- звук солнца, звук разрыва: "зор -- есть ядро, оно солнечный взор, стр -- лучи во все стороны. Зороастр -- есть распростертый лучами на все из духовного светожара души", читаем мы в "Глоссолалии".