– Тяжеленек!
– Да, – думал я, – не мудрено!
В нем все, что богом мне дано,
Все, кроме радостей и денег!
CCCXVI
Ласковые хозяева приняли меня, как родного.
Вскоре явилось ко мне с вином на подносе, с дульчецом, и кофием, и с трубкою дюбеку презанимательное лицо.
«Пуфтим, боерь! – сказало оно мне, – кала краси! дульцец, кафэ ши люлэ!»[488]
– Благодарю, друг мой. Скажи, пожалуйста, ты здешний? «Ey целовек грек, капитан Микулай; ам зинка, коптел мулт![489] нам камес, нет страи![490] дают кукон си куконица стран си камее; турци мынкать со![491] »
– Жаль; выпей с горя вина.