— Да, капитан, я и Норос, мы сколочены довольно крепко, хотя мальчишка и сдал немного за последнее время.
— По моим расчетам, — продолжал капитан, — в 35 верстах отсюда находится местечко Куман-Сурка: там должны быть люди. Вы можете сделать это путешествие и возвратиться к нам через четыре дня. Чувствуете ли вы себя в силах?
— Терять нечего, капитан, я возьму с собой Нороса.
— Едва лишь вы найдете людей, возвращайтесь как можно скорей и принесите нам столько мяса, чтобы мы могли не голодать больше. А мы тем временем будем по мере сил подвигаться за вами вслед.
Затем он помолчал, тревожно взглядывая на матроса.
— Вы знаете, Нидерманн, — продолжал он, как-будто стыдясь собственных слов, — нам нечего есть, и я решительно ничего не могу дать вам на дорогу…
— Я это знаю. У нас есть два фунта собачьего мяса, и при некоторой экономии нам хватит этого на три дня, а там…
Нидерманн беспечно махнул рукой. И в самом деле! Чего могли страшиться эти люди? Ведь хуже того, что они пережили, могла быть только смерть, а к ней они давно уже были готовы.
При виде этой героической простоты матроса лицо капитана исказилось страданием. Каких усилий стоило ему скрывать перед товарищами свое отчаяние. Каких усилий стоило ему быть всегда бодрым и веселым ради того, чтоб поддержать других.
— Ах, Нидерманн, — вырвалось у него со стоном. Еще минута… и, может быть, он бы высказал Нидерманну всю свою тоску, но в это время доктор Амблер торопливо вышел из палатки. Он дрожал всем своим маленьким телом и был бледен.