— Умирает! — сказал он.
Нидерманн и Делонг бросились в палатку. Бедный Эриксен лежал вытянувшись в своем меховом мешке. У ног его Ax-Сам безучастно глядел по сторонам, бормоча что-то себе под нос.
Кругом, молча, стояли остальные матросы. Бедному Эриксену только во сне удалось увидать родину. Многим ли из его товарищей посчастливится увидать ее в действительности?
Выкопать могилу для Эриксена было невозможно: замерзшая земля была тверда, как камень, лопат не было, и сил тоже не было для такой работы. Единственно, что могли сделать матросы — это прорубить во льду дыру и опустить туда товарища. Тело завернули и зашили в парусину. Все вместе вышли из палатки провожать Эриксена. Один Ax-Сам отказался, жалобно говоря:
— Не хочу, там холодно, не хочу, там холодно.
Тело Эриксена, покрытое флагом, положили на снег и стали рубить лед. Все молчали. Когда работа была окончена и матросы уже собирались опустить труп под лед, капитан жестом остановил их.
— Я гляжу на нашего дорогого, милого Эриксена, — сказал он, — и, как у всех вас, в моем сердце поднимается тяжелое недоумение. Я спрашиваю себя: зачем погибла эта молодая жизнь, не жестока ли, не бессмысленна ли эта жертва? В праве ли были мы и он, наш милый веселый товарищ, пускаться в неведомый путь, приведший нас к этому ужасу? И если мы скажем себе: да, эта жертва бессмысленна, да, Эриксен погиб ни за что, наше предприятие было безумием и преступлением… тогда, друзья мои, отчаяние наше будет безгранично. Но я знаю, я вижу, что, несмотря на все наши страдания, отчаянию еще нет места в наших сердцах. И это потому, что мы знаем, что тот, с кем мы прощаемся сегодня, совершил великое и плодотворное дело. Мы знаем, что не бессмысленна та жертва, которая приносится во имя знания и блага человечества, мы знаем, что наша гибель послужит нужным уроком тем, кто последует за нами в путь на север, мы знаем, что всякая победа дается лишь ценой прекраснейших и благороднейших жизней. Мы знаем, наконец, что грядущее, могучее и смелое человечество с благодарностью вспомнит нас, давших людям лишь три маленьких острова на карте Ледовитого океана и горький опыт наших страданий, терпения и смерти.
После речи капитана тело Эриксена спустили в реку, и оно тотчас же скрылось из глаз, унесенное быстрым течением. В честь его были сделаны три выстрела, и затем команда безмолвно вернулась в хижину.
В тот же день Нидерманн и Норос простились с товарищами и двинулись на разведку на юг. В хижине оставалось 12 человек, из которых четверо были тяжело больны. Никому из здоровых даже не пришла мысль бросить больных и всем вместе искать спасения на юге. На дорогу капитан вручил Нидерманну копию со своей маленькой карты устьев Лены и сказал:
— Вот и все, что я могу дать вам на дорогу. Сообщить вам что-нибудь о реке или о стране я не в состоянии, так как вы сами знаете столько же, сколько и я. Нечего говорить вам о том, что вы являетесь последней надеждой отряда. Поэтому, если это в ваших силах, торопитесь!