— Чудак человек! — проговорил он, но в душе у него затеплилось ласковое чувство к этому чудаку.
* * *
— Честь имею донести вашему превосходительству, что на реке Иргизе отряды самозванца наголову разбиты войсками ее величества. В наших руках остались пушки, запасы провианта и большое количество пленных.
Молодой офицер стоит в дверях, вытянувшись, как струна. Старый генерал, которому он докладывает, делается красным как рак от волненья и крестится на образа.
— Слава богу! Как мы порадуем этим известием нашу матушку.
И он оглядывается на стену, где в небольшой золоченой раме висит портрет Екатерины.
— Откуда эти счастливые известия, капитан?
— Только что прискакал курьер. На пятьдесят верст впереди нам путь очищен от разбойничьих шаек. Наши войска продолжают преследовать мятежников. Штурмом занят целый ряд крепостей, где теперь идут суд и расправа над злодеями.
— Это хорошо, очень хорошо.
— Ваше превосходительство, наше продвижение вперед шло бы еще более быстро, если бы с тылу не угрожали нам оставшиеся в стороне от боя крепости, все еще находящиеся в руках у мятежников.