И городских ребят, впервые в жизни попавших ранней весной в деревню, охватил восторг. Севе вдруг показалось, что и в нём самом всё зазвенело и запело, и неожиданно для самого себя он вскинул кверху руки, поднял голову и побежал навстречу ветру и солнцу, громко крича самое яркое и самое радостное слово, пришедшее в голову:
— Победа! Ура! Ура! Победа!
— Ура! Ура! Победа! — закричал и Миша, привыкший во всём подражать старшему брату, и тоже, вскинув руки, побежал за ним.
Ноги у них уже давно были мокрые, шапки съехали на затылок, щёки пылали, ярко горели глаза.
— Миша, знаешь что? — Сева внимательно огляделся вокруг. — А что если взять да перекопать дорогу? Канаву сделать, а? Нот хлынула бы вода — у-у-у!
— Сева! Давай! Интересно!
— Давай! Обегаем домой: я видел там в сенях, в углу, лопаты.
Дома попрежнему никого не было, только в кухне возилась старушка-сторожиха.
— Миша! И знаешь что?! Давай никому не скажем, что это мы, — заговорил Сева, когда они с лопатами вернулись на дорогу, — пусть это будет наш сюрприз. Им-то ведь некогда снег счищать, а мы тут как тут! Накопаем канавок, — это поле скоро и очистится. Вот здорово-то будет!
Копать оказалось не так легко: дорога была плотно утрамбована и, постепенно оттаивая, взялась льдом. Мальчики старались вовсю. Они вели свои канавки снизу навстречу воде. Дело подвигалось медленно. Сева был ловок и силён, — и то канавка получалась неглубокая, узенькая, а у Миши шла просто какая-то царапина. И вдруг настал момент, когда севина лопата сразу — легко и быстро — вонзилась в рыхлый снег. Очевидно, у основания дорожного бугра вода уже начала просачиваться. Сева ударил лопатой, целая глыба плотного снега дрогнула, кувырнулась — и вода хлынула в канавку.