— Друзья мои, — сказал Сайрес Смит, — не будем обсуждать этот вопрос, пока не узнаем, в чём тут дело. Я уверен, что несчастный исстрадался, что он жестоко поплатился за свои проступки, как бы велики они ни были, что он томится желанием открыть нам свою душу. Не будем пока принуждать его к этому. Он, конечно, всё сам расскажет, и тогда мы увидим, как поступить. К тому же только неизвестный может сказать нам, надеется ли он, верит ли он, что когда-нибудь вернётся на родину. Я лично сомневаюсь, что это будет ему дозволено.
— Почему же? — спросил журналист.
— Потому что, если его осудили на определённый срок, он ждал бы освобождения и не бросил бы записки в море. Нет, скорее всего, ему был вынесен приговор, обрекавший его на пожизненное заключение, на вечное одиночество.
— Никак я не пойму одного, — заметил моряк.
— Чего же именно?
— Если двенадцать лет назад человека высадили на острове Табор, стало быть, он уже много лет пребывает в том одичалом состоянии, в каком мы его и нашли!
— Вполне вероятно, — сказал Сайрес Смит.
— Выходит, он написал записку несколько лет назад!
— Без сомнения… Однако по всему видно, что записка написана недавно…
— Да и не может быть, чтобы бутылка с запиской несколько лет плыла от острова Табор до острова Линкольна.