— Да, еще въ моемъ дѣтствѣ... я едва знала его.
— Бѣдное дитя! — съ вдругъ вспыхнувшимъ сочувствіемъ воскликнула Джесси. — Какъ, должно быть, печально оставаться на свѣтѣ столь одинокой и покинутой!
— О, я вовсе не покинута! Я нашла себѣ защитника, благороднѣйшаго и лучшаго изъ людей!
Въ этихъ словахъ почувствовалось много-много искренняго довѣрія, а взглядъ Фриды, направленный при этомъ на Густава Зандова, былъ полнъ почти неземной благодарности.
Однако Густавъ отнесся къ этому съ возмутительнымъ равнодушіемъ, съ выраженіемъ „настоящего паши“, какъ опредѣлила Джесси, внутренне разсердившись. Онъ повидимому счелъ все за заслуженный комплиментъ и отвѣтилъ своимъ обычнымъ насмѣшливымъ тономъ:
— Вы видите, миссъ Клиффордъ, какъ думаетъ обо мнѣ Фрида. Я былъ бы счастливъ, если бы и вы пришли къ такому взгляду на меня! Увы, на это я къ сожалѣнью не смѣю надѣяться.
Джесси оставила безъ вниманія эту фразу. Она признала ужаснымъ то, какъ Густавъ принялъ преданность къ нему его невѣсты и посмѣялся надъ нею, и снова обратилась къ миссъ Пальмъ:
— Пока я лишь могу привѣтствовать васъ здѣсь. Мой опекунъ еще не знаетъ васъ, но вы познакомитесь съ нимъ очень скоро, и я отъ всего сердца желаю вамъ пріобрѣсти его симпатію.
Фрида ничего не отвѣтила; она лишь скользнула странно боязливымъ взглядомъ по миссъ Клиффордъ и тотчасъ молчаливо потупилась. Джесси была нѣсколько обижена этимъ отношеніемъ къ своимъ полнымъ благожелательства словамъ, но тутъ вмѣшался Густавъ:
— Вамъ вначалѣ придется съ большой снисходительностью относиться къ Фридѣ. Ей будетъ тяжело свыкнуться съ незнакомыми условіями жизни, а та роль, которую она въ силу необходимости принуждена играть здѣсь, угнетаетъ ее и дѣлаетъ робкой.