— Да развѣ я — ужъ такая страшная величина въ домѣ? Значитъ, Джесси уже говорила съ вами объ этомъ и вы только боялись моего согласія? Напрасно, дитя! Я предоставляю своей племянницѣ полную свободу въ этомъ и сейчасъ же поговорю съ нею, чтобы выяснить дѣло. Миссисъ Гендерсонъ уже завтра узнаетъ, что ей слѣдуетъ поискать себѣ другую компаньонку.
Францъ Зандовъ быстро всталъ и, привѣтливо кивнувъ, ушелъ изъ бесѣдки.
Едва онъ отдалился на достаточное разстояніе, Густавъ, подойдя къ молодой дѣвушкѣ, произнесъ:
— Онъ опасается, что Гендерсоны завладѣютъ тобою, а потому хочетъ какъ можно скорѣе гарантировать тебя для своего дома. Отчего ты раньше такъ испуганно взглянула на меня? Неужели ты подумала, что я вознамѣрился отправить тебя отсюда къ миссисъ Гендерсонъ, которая дѣйствительно просила меня сегодня сдѣлать тебѣ сообщенное мною предложеніе, но которую такъ вѣрно охарактеризовалъ мой братъ? Нѣтъ, мнѣ лишь обязательно нужно было узнать, какъ онъ отнесется къ вопросу твоего удаленія отсюда. Ты видѣла, онъ былъ внѣ: себя отъ этого. Браво, дитя! Ты ведешь свое дѣло превосходно, и я, въ противоположность своему прежнему отзыву, должень выдать тебѣ свидѣтельство въ томъ, что очень доволенъ тобою.
Фрида не слышала этихъ похвалъ. Ея глаза слѣдили за Францомъ Зандовымъ, который какъ разъ теперь скрылся за кустами. Теперь она повернулась и съ усиліемъ промолвила:
— Но я не могу далѣе обманывать его! Пока онъ былъ суровъ и холоденъ, у меня еще хватало силъ на это, теперь же... ложь сокрушаетъ меня.
— Тогда свали всю отвѣтственность на меня! — воскликнулъ Густавъ. — Я навязалъ тебѣ эту ложь, я затѣялъ „интригу“, какъ лестно для меня выражается миссъ Клиффордъ, ну, я и буду поддерживать это, пока дѣло дойдетъ до разъясненій. Теперь же слѣдуетъ неустанно идти впередъ и не отступать ни на шагъ. Находясь столь близко къ цѣли, мы не смѣемъ колебаться. Подумай сама объ этомъ и обѣщай мнѣ еще потерпѣть.
Фрида наклонила голову; она ничего не возразила, но и не дала требуемаго обѣщанія.
Тогда Густавъ продолжалъ въ болѣе серьезномъ тонѣ:
— Джесси тоже сегодня наталкивала меня на решительный шагъ, и я вижу, что она болѣе не понимаетъ моей медлительности. Но вѣдь она не знаетъ всего дѣла, она думаетъ, что для ея опекуна ты совершенно посторонняя, которую онъ полюбилъ и которой безъ сопротивленія открывалъ свои объятья. Но мы, — тутъ онъ схватилъ руку молодой дѣвушки и крѣпко сжалъ своею, — знаемъ это лучше ея, мое бѣдное дитя!.. Мы знаемъ, что тебѣ приходится бороться съ мрачной ненавистью, которая уже отравила цѣлую жизнь и такъ сплелась съ этой жизнью, что нѣсколько привѣтливыхъ словъ не въ состоянiи изгнать ее. Я хотѣлъ отвоевать тебѣ твое право, когда мой братъ покидалъ Европу, я затѣмъ и дѣлалъ попытки къ этому, но узналъ при этомъ, какъ глубоко коренится въ немъ его злосчастная идея. Для того, чтобы она не возродилась въ немъ и не разлучила опять васъ другъ съ другомъ, вы должны еще больше сблизиться. Или ты думаешь, что я безъ настоятельной необходимости возлагаю на тебя подобную тяжесть?