Тотъ медленно взялъ ихъ, вопросительно глядя на Густава.

— Прочти! — просто сказалъ послѣдній.

Францъ принялся читать сперва медленно, а затѣмъ все поспѣшнѣе. Онъ дрожащей рукой переворачивалъ страницы и бы­стро прочитывалъ ихъ. При этомъ его лицо густо покраснѣло и наконецъ, оборвавъ чтеніе на срединѣ, онъ бросилъ рукопись на столъ и почти крикнулъ:

— Да ты въ своемъ умѣ? Это ты написалъ, это ты хочешь напечатать? Да вѣдь то, что ты открываешь людямъ, прямо-таки ужасно!..

Густавъ выпрямился и, подойдя вплотную къ брату, отвѣтилъ:

— „Ужасно“? Да, это именно — настоящее слово. И самый ужасъ заключается въ томъ, что все это — правда. Я самъ былъ въ тѣхъ мѣстахъ и беру на себя отвѣтственность за каждое написанное мною слово. Отступись отъ этого дѣла, Францъ, пока еще не поздно! Эта статья, появившись въ „Кельнской Газетѣ“ и будучи перепечатана во всѣхъ германскихъ органахъ печати, не останется безъ своего дѣйствія. На нее обратятъ внаманіе консульства, министерства. Дженкинсу не дадутъ про­должать свою, съ позволенія сказать, дѣятельность или по крайней мѣрѣ позаботятся о томъ, чтобы никто не предупреж­денный не попалъ въ его лапы.

— Ты, кажется, ужъ черезчуръ гордишься этимъ предполагаемымъ успѣхомъ своего творчества! — крикнулъ Францъ Зан­довъ внѣ себя. — Только ты позабылъ, что и я являюсь совладѣльцемъ этихъ земель, которыя ты изобразилъ такъ возмути­тельно, что каждое твое слово направлено противъ состоянія и чести твоего брата! Ты не только разоришь меня, но и вы­ставишь предъ всѣмъ свѣтомъ подлецомъ.

— Нѣтъ, этого я не сдѣлаю, такъ какъ ты освободишься отъ этой компаніи негодяевъ; я могу прибавить къ этой статьѣ, что мой братъ, по незнанію вовлеченный въ эту спекуляцiю, добровольно и съ матеріальными потерями вышелъ изъ нея, какъ только ему стала извѣстна вся зловредность ея. Скажи это прямо Дженкинсу, если боишься, что иные предлоги вредны для твоего кредита. Правда здѣсь лучше всего.

— И ты думаешь, что Дженкинсъ увѣрится, что я, коммер­сантъ, глава торговаго дома Клиффордъ, дѣйствительно способенъ на подобную выходку? Да онъ просто-напросто сочтетъ меня сумасшедшимъ.

— Возможно! Вѣдь разъ эти „честные“ люди сами не имѣютъ совѣсти, то для нихъ всегда будетъ непонятно, что она можетъ заговорить въ другомъ человѣкѣ. Но, что бы то ни было, ты долженъ прибѣгнуть къ крайнимъ средствамъ.