Францъ Зандовъ нѣсколько разъ тревожно прошелся по комнатѣ; наконецъ онъ произнесъ, почти задыхаясь:
— Ахъ, ты понятія не имѣешь, что значитъ затронуть осиное гнѣздо. Конечно, находясь въ Европѣ, ты будешь въ безопасности отъ ихъ жала, я же буду отданъ въ жертву всей ихъ мести. Дженкинсъ никогда не проститъ мнѣ, если мое имя будетъ причастно къ подобнымъ разоблаченіямъ. Онъ достаточно вліятеленъ, чтобы поднять противъ меня всѣхъ, кто затрагивается этими разоблаченіями, а таковыхъ сотни. Ты не знаешь желѣзнаго кольца интересовъ, сковывающаго насъ здѣсь. Одно связано съ другимъ, одно поддерживаетъ другое. Горе тому, кто самовольно вырвется изъ этого кольца и вступитъ въ борьбу со своими прежними союзниками. Они всѣ составятъ заговоръ, чтобы погубить его. Его кредитъ будетъ подорванъ, все его планы разрушены, самъ онъ будетъ оклеветанъ и затравленъ до полной гибели. Какъ разъ теперь я не въ силахъ вынести подобное нападенiе. Наша фирма лишается состоянія Джесси ввиду ея брака, я же личныя свои средства ослабилъ до крайности этой спекуляціей съ Дженкинсомъ; если она не удастся, то это послужитъ началомъ моего разоренiя. Это я говорю столь же открыто, какъ ты говорилъ со мною. Ну, а теперь иди и отправь на весь міръ свои разоблаченія.
Францъ Зандовъ умолкъ, подавленный волненіемъ. Густавъ мрачно смотрѣлъ предъ собою; на его лбу тоже появились глубокія морщины, свидѣтельствовавшія о его озабоченности.
— Я не думаю, что тебя могли бы такъ обойти. Впрочемъ это вытекаетъ изъ вашей здѣшней дѣловой практики. Ну, тогда, — и онъ положилъ руку на свою статью, — я разорву эту рукопись и снова не напишу ея. Я буду молчать, разъ ты заявляешь, что мои слова явятся причиной твоего разоренія. Но бери на себя послѣдствія! На тебя падетъ отвѣтственность за каждую человѣческую жизнь, которая погибнетъ въ вашихъ болотахъ.
— Густавъ, ты губишь меня! — простоналъ Францъ Зандовъ, падая въ кресло.
Въ этотъ моментъ тихо отворилась дверь и лакей доложилъ, что поданъ экипажъ, обыкновенно отвозившій господъ въ это время въ городъ. Густавъ приказалъ слугѣ удалиться, а самъ склонился надъ братомъ и произнесъ:
— Ты теперь не въ состояніи принять какое либо рѣшеніе, ты долженъ сперва успокоиться. Позволь мнѣ сегодня одному отправиться въ контору и замѣстить тебя тамъ. Ты черезчуръ взволнованъ и потрясенъ; со вчерашняго дня слишкомъ многое свалилось на тебя.
Францъ Зандовъ молчаливо выразилъ свое согласіе; очевидно онъ самъ чувствовалъ, что не въ состояніи явиться предъ своими служащими въ обычномъ для себя видѣ вполнѣ спокойнаго дѣльца. Однако когда его братъ очутился уже у двери, онъ внезапно произнесъ:
— Еще одно: ни слова Фридѣ! Не увлекай ея въ борьбу со мною, иначе ты доведешь меня до крайности!
— Не безпокойся, на это я не рискнулъ бы! — съ удареніемъ произнесъ Густавъ. — Это отчудило бы отъ тебя только что завоеванное тобою сердце дочери, и, быть можетъ, навсегда... До свиданья, Францъ!