Он рассказывал, что в кафе и бары при американских военных базах в Йокосуке и Титосэ требуются здоровые и симпатичные девушки. А юноши могут неплохо заработать, если поедут на Формозу или в Корею - строить укрепления и выгружать военные грузы. Американцы платят не какими-нибудь иенами, а полноценными долларами.
Небрежно раскрыв туго набитый бумажник, он вытащил из него зеленоватую бумажку с изображением чужеземца:
- Вот, уважаемые, задаток. Могу сразу же дать - Он встряхнул ею, и люди услышали сухой хруст бумажки. - Плачу по курсу. Триста иен - один доллар! … В эту ночь многие жители городка долго не ложились спать: они решали судьбу своих подросших сыновей и дочерей.
Не спали и в доме Тэйкити. В комнате стояла насторожённая, угрюмая тишина.
Слышно было, как потрескивал и шипел фитилёк в сурепном масле: электрический свет в доме давно уже выключили из-за долгов. Скрестив на груди руки, вдова склонила голову на грудь. Лежавшему на полу Тэйкити хорошо были видны слёзы на впалых щеках матери. Острая жалость к ней и к сестрёнкам сжимала сердце мальчика, и горький комок подкатывался к его горлу.
- Думайте, госпожа Уэда, - слышал он вкрадчивый голос маклера, сидевшего в углу.
- Я, конечно, понимаю чувства матери, но надо подумать о себе и других детях.
Ведь вы расстанетесь с Тэйкити не навсегда. Семь лет - не такой уж большой срок.
Деньги, которые вы получите за мальчика, помогут вам рассчитаться с долгами. Вас не выбросят из дома…
Маклер говорил без умолку. Он то повышал, то понижал голос до шепота. Постепенно у Тэйкити начали слипаться глаза. Шепот убаюкивал его, и ему стало казаться, что никакого человека с золотыми зубами нет у них в доме, что это не голос доносится из угла, а шуршит соломой ветер. А завтра, когда встанет, он расскажет сестрёнкам о том, что ему снился человек, который хотел его купить…