Дедушка Симура прекрасно разбирался в птичьих голосах. Он, конечно, никогда не спутал бы звуки, издаваемые зябликом, с криком большой синицы, или тонкий писк королька со щебетом дрозда. Гуляя с мальчиками по лесу, дедушка Симура учил их распознавать птичьи дома: белые, построенные из берёзовой коры гнёзда зябликов, глиняные корзинки дроздов, широкую плоскую кочку, устланную травой, - дом журавля на болоте.
Дедушка Симура, много лет назад похоронивший жену, жил совсем одиноко. Но он, как иногда случается с одинокими людьми, вовсе не был замкнутым ворчуном и брюзгой. Наоборот, он тянулся к детям, жалел их, а иногда даже угощал их сладким картофелем - бататом - со своего огорода. Он знал, почему Тэйкити и другие дети бедняков часто пропускали занятия в школе и особенно уроки гимнастики. «Чего смеёшься, жирный? - говорил он сыну лавочника Синдзо, если тот потешался над мальчиком, которому были не под силу упражнения на спортивных снарядах. - Посиди-ка на солёной редьке да рисовых отрубях - посмотрю, как бегать будешь!»
Наклонив свою коротко остриженную голову над плетёнкой, дедушка Симура размышлял о событиях, происшедших за последние дни в школе, где он работал так много лет.
Да, трудно жить сейчас порядочному человеку. Вот арестовали Сато-сенсея. А за что?
Дедушка Симура любил учителя истории не меньше, чем школьники, и считал его самым умным человеком в городке. Когда Сато-сенсей бывало рассказывал на уроке что-нибудь из истории Японии, Симура стоял около двери и внимательно слушал.
Учителя в шутку говорили, что дедушка Симура учится в школе экстерном.
Однажды, остановившись, по обыкновению, у дверей шестого класса, где шёл урок истории, Симура услышал такой разговор.
«Вот Масато спрашивает, нельзя ли образумить людей, которые хотят разжечь новую войну, - тихо сказал Сато-сенсей. - В том-то и дело, что образумить этих людей, которые хотят войны, не так просто. Война для них выгодна. От войны они становятся богаче. Что нужно делать, чтобы не было больше войны? Нужно, чтобы все народы громко заявили об этом. Если народы ие захотят воевать, то и войн не будет…»
Симура внимательно прислушивался к этому необычному на занятиях разговору.
Кто-то из учеников спросил: