23
Пионеры
Мы обедали, когда в столовую ворвался запыхавшийся Суржик. Его обычно равнодушное и замкнутое лицо пылало румянцем, а глаза… может, мы в первый раз и увидели, что есть у Суржика глаза: всегда сонно прикрытые тяжелыми веками, они сейчас готовы были выскочить — и оказалось что они живые, беспокойные.
— Семен Афанасьевич! — выговорил он, с трудом переводя дыхание. — Там из Ленинграда… к нам… какие-то…
Ребята привстали, кое-кто уже побросал ложки, маленький Стеклов вскочил.
— Павлушка, ты что, разве кончил уже! Не кончил, так сиди! — услышал я выходя.
Отряд Жукова дежурил по столовой, а разве Саня позволит выйти, не дохлебав супа, не доев каши, — вот так просто выскочить из-за стола!
Суржик широко шагал рядом со мной, заглядывая мне в лицо и возбужденно повторял:
— «Доложи, говорят, заведующему. Ты, говорят, видно, дежурный, так доложи заведующему…»
— Да кто? Кто приехал?