Он пошел вперед, и его походка, приподнятые плечи, даже стриженый затылок, кажется, выдавали тревогу: только бы не ударить лицом в грязь!
— Вот, очень интересно! — сказал Петька, широким жестом указывая на разинувшего рот фанерного буржуя. — Можете попробовать. А вот столики — на прошлой неделе в мастерской сделали. Это под шашки-шахматы, только у нас пока одни шашки, Стеклов выточил с Алексей Саввичем…
— Шахматы мы вам привезли, — вставил лопоухий пионер.
— Вот и спасибо! А тут будут полки, мы сами сделаем. И поставим книги — ваши и еще свои, у нас тоже есть…
Про книжные полки Петька выдумал на ходу — у нас об этом еще разговора не было.
— А стенгазета у вас где? Не выпускаете? — спросила Таня.
— Погоди, Воробьева, — опять сдержал ее Гриша. — Давайте-ка, в самом деле, поупражняемся. Где у вас мячи? Ну-ка, я попробую… Р-раз! Два! Смотрите, не так это просто! А ну ты, Смирнов. Так! У тебя ловчее выходит. А ты, Таня?
— Я попробую, — хмурясь, сказала неугомонная Таня. — Но я все равно не понимаю, почему у них нет…
— Таня, не задерживай, всем хочется попробовать.
Искусством метания мячей Таня владела много хуже, чем ораторским, и, попав в рот мишени только один раз из пяти, стала смотреть вокруг еще более строго и критически.