— Испытания начнутся, — возразил белобрысый.
Я невольно поискал глазами Женю. Она уже стушевалась, и я не сразу заметил позади остальных пионеров ее бледное, почти не разгоряченное игрой большелобое лицо. Но, услышав слова белобрысого паренька, она подняла голову и сказала:
— Конечно, надо дать им отыграться.
— Мы обязаны, как ты не понимаешь! — подхватила Таня, наступая на белобрысого. — Это долг… понимаешь, наш долг, раз мы выиграли!
— Вот что, — предложил я, — надо посидеть перед отъездом, как полагается… и спеть что-нибудь.
Через минуту мы все сидели вокруг гостей — на крыльце, на скамьях, которые притащили ребята, и просто на земле. И тут Таня спросила:
— А какие песни вы знаете?
— Какие песни? «Позабыт-позаброшен», — сказал вдруг Репин, словно нарочно обнажил что-то темное, далеко упрятанное, о чем никто уже не хотел вспоминать.
— Это же беспризорники поют! — удивилась Таня.
— Ты не обращай внимания, это он так… шутит, разве не видишь? — заговорил Саня. — Мы знаем «Наш паровоз летит вперед — в коммуне остановка»…