Левой рукой он обхватил поперек крошечное тельце девочки, ладонь правой подложил под головку, несколько раз качнул, прищелкнул языком, посвистел, и отчаянно кричавший ребенок умолк.
— Силен отец! — раздался чей-то веселый, одобрительный возглас. — Но что мы дальше будем с девочкой делать? Всем полком удочерим, что ли?
— Понесем в деревню и узнаем, чье дите, — решительно сказал Супрун и показал на видневшиеся за поворотом, в двухстах шагах от них, несколько фанз. — А дальше видно будет.
Они пошли пешком, чтобы не трясти ребенка на грузовике. Машина, с техником за рулем, тихим ходом двинулась за ними. Впереди шел многоопытный отец. Он изображал целый джаз-банд, лишь бы ребенок не плакал. Рядом шагал Супрун. Обмениваясь шуточными проектами об устройстве судьбы младенца, шли остальные. С помощью переводчика они узнали, где живет староста, и разыскали его. Сухой, с лицом, сморщенным, как печеное яблоко, китаец сказал, что население здесь постоянно голодает. У кормящих матерей часто пропадает молоко. Тогда грудных детей, в особенности девочек, выносят в лес и оставляют там на произвол судьбы.
Летчики слушали, не веря ушам своим. Супрун попросил старосту показать дом, где жили родители найденного ребенка. Это было убогое, грязное жилище. Его хозяева, увидев старосту и военных, долго не могли прийти в себя от испуга. Переводчику и тут пришлось немало потрудиться, чтобы успокоить их.
— Поможем, братцы, кто сколько может, — тихо сказал Супрун, снял пилотку и бросил в нее горсть местных серебряных монет и бумажек.
Его примеру последовали остальные, и Супрун вручил потрясенным родителям такую сумму, какая им, вероятно, никогда и не снилась.
В знак благодарности они упали ниц и все порывались целовать ноги летчикам. Смущенные летчики поспешно простились и, сев на свою машину, через час с небольшим, уже в сумерках, достигли аэродрома.
Селедка
Не только рядовые летчики, но и сам командир всей группы Супрун страдали от пресной однообразной пищи, от недостатка соли. Они трижды в день садились за стол, на который ставили одну и ту же всем надоевшую рисовую кашу. С каждым днем ее все больше оставалось после обеда на тарелках. И выходило так, что летчики собирались за столом лишь для того, чтобы с сожалением вспомнить и поговорить о вкусных и острых блюдах — селедочки с гарниром, салате «весна», паюсной икре или харчо, которое им приходилось есть дома.