— Хватит? — немного погодя спросил инженер.
Летчик утвердительно кивнул головой, и в кабине снова воцарился тихий, сдержанный гул.
— Действительно, становится очень жарко, — через несколько минут прервал молчание летчик. — Как в парной!
— У меня уже весь платок мокрый, вытираться нечем, — подтвердил инженер.
— Придется в следующий полет полотенца с собой брать, как московские купцы к чаепитию, — пошутил летчик.
— И конструкторам сказать, что здесь они не все продумали, — добавил инженер, вытирая рукавом комбинезона лицо, по которому стекали струйки пота.
Машина перевалила восьмитысячеметровую высоту. В кабине становилось влажно и душно. Нестерпимая жара к тому же расслабляла людей, затуманивала сознание, делая их вялыми и бессильными.
— Может быть, у нас поглотители барахлят? — глядя на инженера, спросил летчик. — Не поглощают того, что им положено.
Инженер нагнулся, и снизу вскоре послышался его голос:
— Мотор вытяжного вентилятора встал, так что поглотители углекислоты и влаги торчат сейчас только для мебели. Надо возвращаться, — добавил он выпрямляясь.