Надо решать. Или рвануть вон ту, изогнутую красную рукоятку, — фонарь летчика отскочит в сторону, — встать на сиденье и легко, вниз головой, спрыгнуть с машины через просторный люк.
Или тянуть на посадку, на практике решать те безобидные в учебнике формулы, где числители и знаменатели выражены латинскими и греческими знаками, закрытыми простыми и фигурными скобками, возведенными в степень под знаком корня.
Иначе говоря, движениями рулей, своим уменьем так варьировать переменными величинами формул, чтобы за знаком равенства был аэродром, целенькие летчик и машина.
А если малейшая ошибка? Тогда что?..
Кок винта первым врезается в листву, крылья, как бритва, срезают тонкие кроны деревьев. Затем толстые стволы начинают срезать крылья. Из разбитых баков хлещет бензин, попадает на горячее тело мотора…
Обезображенный фюзеляж падает горящим факелом вниз, оставляя за собой просеку…
Или… Но есть всего два «или». И одно из них уже отброшено, так как чувство долга оказывается сильнее других.
Все дело сейчас заключалось в том, чтобы как можно экономней расходовать оставшийся запас высоты, подольше продержаться в воздухе и подальше улететь.
И летчик ведет машину на посадку, на аэродром, на обетованную землю. Он ведет машину так, будто ее и нет, будто крылья приросли к нему, к его, Кубышкина, телу.
Сосны, ели, березы, извилистые прогалины между ними, покачиваясь, убегают назад. Летчик тянулся к их краю, как бегун к ленточке финиша, достижение которого награждалось жизнью.