Летчик догадался: это был рецидив прежних, ранее замеченных им «грехов». Но теперь в более решительной и опасной форме.
Недостаточно прочное крыло не выдержало нагрузки и на максимальной скорости стало разрушаться в полете.
Но сейчас было не до рассуждений. Самолет со зловещим визгом мчался к земле, по пути все более превращаясь в летающее корыто.
Сделав на одну тысячу испытательных полетов, летчик Долгов не раз встречался в воздухе с такими случаями, когда возникал вопрос о том, приземляться ли вместе с машиной, или же отдельно от нее, на парашюте.
И каждый раз Долгов превращал этот вопрос в спорный и, споря с самим собой, убеждал себя, не глядя ни на что, доводить машину до земли в таком виде, в каком она внезапно очутилась в воздухе.
И это ему всегда удавалось. Сейчас же спорить было незачем: Долгову было совершенно ясно, что этот самолет на белом свете не жилец и с ним, пока не поздно, надо проститься с помощью воздушного спасательного круга — парашюта.
Долгов заторопился, — такие вещи делаются быстро, ибо высота таяла еще быстрее, — но тут же у него опустились руки: сзади был человек. Это был заводской инженер, энтузиаст, любивший все проверять сам.
Инженер он был неплохой, а какой из него выйдет парашютист, Долгов не знал.
Нетрудно было понять, что в первый раз прыгать, спасаться, когда самолет находится в таком явно ненормальном положении, для новичка совсем не безопасно.
Кроме того, инженер сидел далеко сзади. Связь с ним была неважная. Быстро объяснить ему, что случилось и как действовать, тоже было нелегко.