— Слушаюсь, господин капитан, — ответил младший.
— Но… приготовьте все, и сразу возвращайтесь. Сначала нужно нанести на карту все до конца, чтобы немедленно ее отправить. А тогда уже возитесь с этим большевиком.
Ярцев шел, высоко подняв голову. Пусть никто не подумает, что советский летчик может чего-нибудь испугаться. Пусть режут, пусть сжигают заживо, как пригрозил этот капитан. Он будет молчать!.. Так вот почему солдаты были с кирками! Они закладывали мины под плотину! Выходит, здесь все заминировано?.. А когда подойдут части Красной Армии, тогда… О, Ярцев хорошо знал, какой урон могут нанести замаскированные мины.
Окруженный солдатами, он миновал двор и подошел к сараю. Внутри горела маленькая лампа. Ярцева втолкнули в сарай. От удара он упал.
— Привяжите его здесь, — распорядился лейтенант. — Так. И пусть он немного полежит, отдохнет. Ганс, приготовь угли на жаровне. Принесешь сюда минут через пятнадцать, когда я вернусь.
Лейтенант погасил лампу и вышел. Вслед за ним вышли и солдаты. Послышался скрежет засова. Ярцев остался один в темноте.
— Плохи ваши дела, Николай Ярцев, — подумал он. — То, что им не удастся ничего узнать от меня, это ясно. Но терпеть придется от этих фашистских палачей немало, это тоже ясно. А главное — мины… сколько наших может погибнуть!..
Ярцев закрыл глаза. Вот — идут красноармейцы… они не знают о минах… ведь белофинны отступали так быстро… и вдруг взрыв замаскированной мины… второй… третий… э, черт!
Вдруг он весь напружинился и прислушался. Неужели уже прошло пятнадцать минут? Вот мягко, почти бесшумно отодвинулся засов, скрипнула дверь. Яркий белый луч электрического фонарика упал ему на лицо, ослепил. Невольно Ярцев прищурился.
— Тише… тише… — услышал он приглушенный девичий голос. Свет погас. Ярцев ничего не понимал. Кто-то подошел в темноте, присел возле него. Снова засветился фонарик. Это была та самая девушка, что своим криком помогла фашистам поймать Ярцева! Если бы не она… но что она здесь делает?..