– Сидеть на месте вплоть до моего приказания. Организовать наблюдение за погодой и каждый час передавать свои наблюдения на базу. При первой возможности попытаться определить местонахождение и сообщить свои координаты. Судя по результатам пеленгирования, вы находитесь на восемьдесят восьмом градусе тринадцатой минуте северной широты и на сорок третьем градусе восточной долготы. Это требует проверки.
Вторая радиограмма начальника экспедиции, адресованная Бесфамильному, требовала немедленного вылета на полюс.
ПОЛЮС НАШ!
23 апреля рация базы Иванова усиленно работала, принимая одну за другой сотни радиограмм из разных точек побережья Арктики. Эти радиограммы ничего не дали бы непосвящённому человеку: каждая состояла всего из десяти-пятнадцати цифр. Но метеорологам Байеру и Вишневскому они открывали заветные тайны. Анализируя полученные сообщения, они ясно увидели состояние и движение погоды огромного района Арктики. Особенно много им дала радиограмма, полученная из самого близкого к полюсу места – из лагеря Блинова. При её помощи удалось надёжно проверить правильность сделанного анализа погоды и получить действительно точную картину.
Но вот принята, расшифрована и нанесена на карту последняя радиограмма. Метеорологи располагают точными сведениями, необходимыми каждому лётчику, если он не хочет лететь с закрытыми глазами. Им известна видимость, направление и сила ветра, температура воздуха на земле и на разных высотах.
В восемь часов утра Бесфамильный получил подробную и точную карту погоды.
– Прекрасно, – заявил он. – Значит, летим!
Все приготовления давно закончены. Прощанье с остающимися на льдине занимает несколько минут. Бесфамильный усаживается в пилотскую рубку. Там настолько тепло, что можно лететь без шубы, в то время как на воздухе мороз достигает двадцати пяти градусов.
Взмах флажка – и красавец "Г-2" в воздухе. На его спине, как детёныш, крепко прицепился "ястребок" Шевченко.
Управление самолётом требует мало энергии, когда вокруг тихо и спокойно. У Бесфамильного много свободного времени, и он перебирает в памяти события последних дней. "Эх, старик, старик, – с укоризной думает он о своём старом друге Блинове. – Опять погорячился, опять несчастье. И когда только ты обуздаешь свою дикую натуру? Лётчик ты замечательный, а погибнешь ни за грош из-за своего безрассудства…"