Граф поднялся по мягкому красному ковру, в котором так и тонула нога, прошел пустой зал, помпейскую комнатку и очутился в большой красной гостиной, где бывал обыкновенно у баронессы. Гостиная оказалась пуста. Литта остановился в ожидании хозяйки.
– Это вы, граф? – послышался ее голос. – Войдите сюда.
Против той двери, в которую вошел Литта, была другая. Она обыкновенно была скрыта шелковою гардиной, но сегодня последняя была поднята и дверь полурастворена.
Литта направился на звавший его голос и вошел в соседнюю комнату, в которую его допускали теперь в первый раз.
Это был так называемый «маленький будуар» – le petit boudoir – хозяйки, обтянутый сплошь белым атласом, увешанный зеркалами и картинами, на которых нимфы кружились вокруг безобразного Пана или убегали от преследования сатиров. На камине, на фарфоровых часах, пастушок обнимал свою пастушку, мягкий розовый полусвет лампы ласкающе лился с потолка.
Баронесса, вся в кружевах и в лентах, сидела на софе, выставив как бы случайно из-под пышной оборки узенький носок, обутый в атласную туфлю.
– Здравствуйте! – встретила она Литту, протягивая ему руку. – Садитесь… Я уж думала, что вы не приедете!
Граф поцеловал протянутую ему руку и не совсем ловко уселся в какое-то безобразное низкое кресло, не привычный к такой мебели.
– Я думал, баронесса, что у вас будет много народа, – проговорил он.
Ни будуар, ни сама баронесса с ее кружевами не произвели на него пока никакого впечатления.