– Это был граф Литта, – продолжала Браницкая, видимо, не боявшаяся говорить на морозе, – мальтийский рыцарь… Ты, верно, встречала этих рыцарей в Италии, они там где-то поблизости, кажется; про них рассказывают чудеса, и цесаревич очень интересуется ими.
Однако, не встретив в сестре сочувствия к разговору, она замолчала.
Карета поехала тише, пробираясь по ухабам Большой Морской.
– Сначала, – заговорила опять Браницкая, как бы думая вслух, – я испугалась за него. Ведь карета, которая зацепила нас, была Зубова, а этот не станет церемониться… Но теперь думаю, что граф Литта отлично знал, что делал; недаром говорят, что итальянцы очень хитры… Зубов, пожалуй, уже и не опасен ему. Однако, значит, он сильно уверен в своем успехе.
– В каком успехе? – спросила Скавронская.
– Ах, это целая история!.. Вот уже сколько времени, как ходят разные толки, это самые последние у нас новости… Началось все на последнем балу у Безбородко. С тех пор только и разговоров, что про графа Литту.
– Каких разговоров? – протянула Скавронская, отклоняясь вперед.
– Ждут его «случая».
– Ждут… его… случая? А… он? – переспросила Скавронская, не заботясь уже о том, что ее голос дрогнул и что сестра может заметить это.
– А он, кажется, очень рад, – ответила та. – По крайней мере, говорят так, да к тому же, видишь, он не побоялся даже оскорбить самого Зубова. Значит, рассчитывает уже на свою силу…