– За чем бы вы ни приехали сюда, можете быть покойны, что я не стану выдавать вас, – ответил Литта. – А теперь, если уж вы непременно хотите вернуть мне деньги, то дайте за них какую-нибудь вещицу; мне нужно послать подарок тут одному приезжему…
– Если вам это будет угодно, – ответил бриллиантщик, подходя к витрине, и, вынув несколько вещей, разложил их на столе. – Если вам угодно, я даже сам пошлю вещь по адресу, – добавил он. – Ведь вы хотите послать ее?
– Да. Тут приехал курьер из Италии, его зовут Мельцони, он остановился в гостинице. Мои слуги в Гатчине; если вы пошлете – буду очень благодарен.
– Вот пошлите эту вещь, – показал старик табакерку из какого-то особенного, совершенно черного, как уголь, сплава, с широкою плоскою крышкой, на которой посредине был вделан большой бриллиант, ярко блестевший на черном фоне.
Литта отложил эту табакерку и, повторив еще раз, кому ее следовало послать, написал благодарственную записку Мельцони, чтобы отправить ее вместе с вещью, простился и вышел.
Может быть, в другое время его больше заинтересовало бы это неожиданное для него появление в России старика, которого он видал в Неаполе и который сделал ему когда-то странное предсказание, но в настоящую минуту он слишком был занят своими мыслями о постигшем его новом несчастье.
В самом грустном, отчаянном положении заехал Литта в свой городской, занимаемый им в Петербурге дом, чтобы осмотреть, что можно было продать там, и, к удивлению своему, застал у себя Грубера.
«И что ему надо еще от меня?» – подумал Литта.
А Грубер между тем уже ласково здоровался с ним и стал объяснять свое появление тем, что случайно узнал, что граф в городе, и спешил ему засвидетельствовать свое почтение, имея, между прочим, в то же время и дело к нему…
– Какое же дело? – нехотя спросил Литта, у которого и своих хлопот было теперь достаточно.