Карл стиснул между колен руки так, что пальцы его хрустнули.
Андрей Николаевич вдруг оборвал свой смех, и, словно пораженный ужасом и удивлением, обернулся к Карлу.
— А!.. тебе не смешно?… Что ж ты не смеешься?… В Артемия? — проговорил он. — Что ж, разве это мыслимо?
И, точно догадываясь уже по новому молчанию Карла, что для судьбы ничего нет немыслимого, князь, ударяя в ладоши, крикнул Артемия. Он знал, что тот должен был находиться в приемной.
Дверь отворилась, и на пороге показался Артемий. Он был бледен, но держался прямее обыкновенного. Голова его не склонилась, глаза л глядели открыто и прямо. Он точно вырос в эту минуту.
Барон сидел, напротив, съежившись и втянув голову в плечи.
Старый князь поднялся со стула, большими шагами подошел к Артемию и, схватив его за руку, подтащил к барону и заговорил, резко выкрикивая слова:
— Скажи ему, что он лжет! Он говорит, то есть не говорит он, а молчит… он думает… подозревает, что Ольга… что ты… Пойми ты… скажи ему, что это — ложь…
Князь совсем задыхался.
Артемий опустил глаза. Он должен был ответить, не мог смолчать. И он ответил: