– Да будет по-вашему, ребята!., теперь же поставьте коня! на дворе-то смеркается, и нам пора, Федор Иваныч; вы не зайдете к ее сиятельству?
– Зачем же мне беспокоить их? – отвечал управляющий. – За приказанием являюсь я поутру.
– А вечерок посидеть бы вместе.
– Как это посидеть?
– Ну, просто, Федор Иваныч, как сидят вечера; чай, графине одной скучно; посторонний человек и скажет что-нибудь, и все такое.
– У нас этого не водится, – прошептал, улыбаясь, старик, – вы гости, другое дело, а нашему брату нейдет проводить вечера с графинею; прикажут они позвать, явлюсь; без приказания, зачем нам? беспокоить всякому не приходится.
– Стало, вы налево, а я направо, почтенный Федор Иваныч?
– А уж так, что я налево, – отвечал управляющий, снимая шапку и низко кланяясь.
– Прощайте же, прощайте!
– Доброго вечера желаю… – повторил немец, отходя с наклоненною головою от костюковского помещика, который, внутренно гордясь преимуществами своими в доме ее сиятельства, направил стопы к главному подъезду дворца.