– Вы на меня не сердитесь, сосед? – спросила графиня со вчерашнею улыбкою на устах.
– Я-с, ваше сиятельство?
– Да, вы, Петр Авдеевич.
– Смею ли я, помилуйте-с.
– Нет, скажите откровенно, вы рассердились?
– Да за что же, ваше сиятельство?
– За то, что я спешу уехать.
– Мне грустно, ваше сиятельство, но это вздор, я понимаю, я то есть сам понимаю…
– Послушайте, сосед, – продолжала графиня таким сладким голосом, от которого в груди штаб-ротмистра перевернулось что-то, – я, право, устала и спешу; меня дома не ждут, и, приехав поздно, я рискую провести ночь в холодной комнате. Потом, милый сосед, не должны ли мы поступать друг с другом как короткие знакомые, как соседи, и потому, ежели бы вы захотели видеть меня, неужели сорок верст остановят вас?…
– Меня, ваше сиятельство?