Мария слабо улыбнулась и покачала головой. Кузьма начал варежкой отряхивать с себя снег.
— Поехали! — закричала Грунька.
Дуняша крикнула: «Кузьма Иванович!» Но сани уже тронулись и быстро помчались вниз. Когда съехали на реку, Полинка оглянулась. На берегу стояли Кузьма и Мария. Он смеялся и размахивал рукой. «Вырядилась, — неприязненно подумала про сестру Полинка, — выставилась, ровно картинка какая». И совсем расстроилась, когда Кузьма пошел с Марией вдоль берега, заглядывая ей в лицо.
Полинка еще раз съехала с горы, но ей стало скучно, и она ушла домой. До вечера просидела у окна и, только когда прибежала запыхавшаяся Грунька и сообщила, что приехала кинопередвижка, вышла на улицу. В школе столы и парты были сдвинуты к стене, старенькая учительница Надежда Александровна убедительно просила мужчин не курить, а девушек не лузгать семечки. Киномеханики, молодые девчата, вставляли в аппарат ленту. Около них суетился Иван Сидоров, он все норовил заглянуть в трубу, но механики его отгоняли. На стене, где обычно висела классная доска, вместо экрана была повешена обратной стороной географическая карта. Полинка стала позади всех, делая вид, что ей никто не интересен и не нужен, — ни подруги, ни Кузьма.
— Чего ты такая? — спросил ее Никандр.
— А тебе не все равно? Отстань.
— Ох, Хромова, Хромова… — осуждающе вздохнул Никандр.
Погас свет. Стали показывать «Чапаева». Кузьма сидел впереди. Он снял шапку, и видно было, как у него на макушке торчат непокорные волосы. Полинке хотелось дернуть за них.
— Щечки, — сказал Никандр, когда кино кончилось.
— Какие щечки? — нахмурилась Полинка.