— Хорошо, я постараюсь достать, — запоздало ответил Кузьма, провожая Марию теплым взглядом. «Да что это со мной? — спохватился он. — А все матка — наговорила вчера всякой ерунды, вот и заколобродило в башке. Работать, работать!» — приказал он себе и, твердо ступая, пошел к Субботкину. Надо было подзадорить парня, чтобы не уступал первенства Никандру. А глядя на них, и другие начнут работать лучше.
11
Костя был не в духе. Когда он пришел на конюшню, комсомольцы подняли его на смех. Васятка Егоров начал храпеть с присвистом, Полинка закрыла глаза, положила голову на ладонь и притворилась спящей. А Николай Субботкин принялся расспрашивать: мягко ли было спать, не мешал ли ветер, не разбудил ли вор? Но это бы ничего. Пришел Никандр и, строго взглянув на Костю, скоропалительно сообщил:
— На очередном комсомольском собрании будет поставлен вопрос о твоем безответственном отношении к комсомольскому поручению, — и, вынув из кармана свернутый в трубку лист бумаги, расправил его и повесил на самом видном месте, у входа в конюшню. Раздался хохот. На листе был изображен спящий Костя, а рядом с ним ухмыляющийся вор с мешком удобрений.
Но и это бы ничего. Окончательно допек Костю Кузьма. Он внимательно посмотрел на «молнию», вынул карандаш и написал под рисунком: «На заре ты его не буди, на заре Костька сладко так спит!» Ну и хохотали ребята!
Костя чуть не разревелся и опрометью бросился из конюшни, сжимая кулаки. «Ладно. Уж теперь я поймаю вора, все равно поймаю, тогда не будете смеяться».
И он сразу представил себе, как он приведет вора прямо к Никандру, и Никандр скажет про Костю: «Молодец парень!». А потом об этом узнает Кузьма Иваныч и объявит ему благодарность, как объявил вчера Ваське Егорову за ночную работу на котлованах. И никто уже не будет над ним смеяться, и эта рыжая не будет смеяться.
На работе весь день Косте не было покоя: то встретится Полинка, то Субботкин, и каждый что-нибудь да скажет такое, что хоть хватай с дороги мерзлую кокотыгу и запускай ею в загорбок обидчику. Только дома над Костей не смеялись, а Марфа даже пожалела сына:
— И что это, уму непостижимо, над мальчонкой устраивают всякие насмешки. Ишь, и разрисовали всем на поруганье.
Косте от таких слов было еще горше.