Может, он и задержал бы вора, но в щель между дверью и косяком просунулась рука, и раздался приглушенный голос:
— Константин! Дурак!
И если у Кости еще оставались какие-то силы, то после того, как он услышал голос отца, они его покинули.
Дверь распахнулась, и во двор выскочил Павел Клинов. Подхватив ведра, он мигом исчез. А Костя так и остался стоять возле сарая. Он видел, как на крыльце показалась Полинка, за ней появились неразлучные Настя и Груня, потом Поликарп Евстигнеевич с кочергой. Костю спрашивали, дергали за руки, а он стоял, как каменный, и ничего не мог ответить.
— Да что вы сегодня сговорились, что ли, попусту тревожить? — сказала Груня.
Но Полинка видела, что Костя не в себе.
— Чего ж ты молчишь? — трясла она его. — Сказывай, онемел, что ли?
— Был… вор, — медленно ответил Костя и опустил голову, не выдержав пристального Полинкиного взгляда.
— Где же он? — повернулся Поликарп Евстигнеевич и пронзительно закричал: — Упустил! Вора упустил, охранитель!
Наступило молчание. Полинка смотрела на Костю и не видала уже в его глазах мерцающих звезд. Ей все было ясно: Костька трус.