— И как, товарищ председатель, слушаются вас коровы? — кольнув глазами Кузьму, спросила Елизавета. — Будто и не ваше это дело, коров-то гонять.
Кузьма сидел в просторной сатиновой рубахе, осунувшийся, почерневший от солнца и ветра.
— А почему не мое? Плохой работы нет, если она идет на пользу колхозу.
— Что говорить, самое подходящее дело председателю погонялой быть, — сказала Елизавета и засмеялась. Но, заметив, что никто, кроме нее, не смеется, замолчала.
После обеда Кузьма лег вместе с Никандром под плащ-палаткой.
— Ох, и ядовитая баба эта Елизавета, — сказал Никандр, покусывая сухую ветку. — Как с ней Щекотов живет…
— Оба хороши. Только одна на виду, а другой внутри. Я хочу с тобой вот о чем поговорить… — Кузьма лег поудобнее. — Почему ты перестал выпускать «молнии»?
— А мы готовим газету, Кузьма Иваныч…
— Газета сама по себе, а «молнии» надо выпускать каждый день. Пока стенная газета выйдет, а тут уже сразу видно самых лучших колхозников и плохо работающих. — Кузьма раскрыл сумку, достал лист бумаги. — Пиши: «Марфа Клинова, ты вчера не выполнила норму. Стыдись! Ты позоришь колхоз!»
— Так надо бы красками…