Каждое утро в парниках надо было поднять рамы, полить рассаду, прополоть от сорняков, а на ночь опять закрывать котлованы и укутать теплыми соломенными матами. От Вари помощи большой не было, но все-таки вдвоем работать было веселей. В редкие минуты отдыха Варя рассказывала прерывающимся голоском, как они жили с тятей, какой он был добрый, как он ушел на войну и оттуда часто писал письма. Дойдя в своем рассказе до того, как они получили похоронную. Варя начинала тереть глаза кулаками, голосок ее обрывался. Но проходила минута — она уже смеялась. Завидя бабочку, бросалась ловить ее, отыскивала в низинке, между сырыми запазухами, ландыши и, нарвав их, бежала к Марии с веселым криком: «Эва, сколь нашла!».
Кузьма застал их за прополкой. Склонившись, они двигались вдоль котлована. В последнее время Кузьма редко бывал наедине с Марией. После той поездки в день выборов, когда он сказал: «Вы сегодня очень красивы, Мария Поликарповна», — она замкнулась, сухо смотрела на него при встрече, а на правлении колхоза стала называть Кузьму по фамилии. Он понимал, все дело было в ее муже… Она ждет… Верит в его возвращение, не считает погибшим. И Кузьма заставлял себя быть сдержанным… Но не так-то легко сладить с сердцем весной…
— Как парники, Мария Поликарповна? — спросил Кузьма.
Мария выпрямилась.
— Сегодня на ночь решила котлованы не прикрывать.
— А не озябнет рассада?
Она ответила: «Нет», — и наступило молчание.
«Ах ты, чорт возьми, какое состояние идиотское, — подумал Кузьма. — Ведь она же знает, зачем я пришел, ведь про парники можно было узнать и вечером, и нечего было бежать с поля в обеденный перерыв».
Но если бы он знал, что происходит в сердце Марии, то, может, и не стал бы досадовать. Только месяц пожила она с Петром, а потом осталась одна и вот уже пятый год одна. И все ждет… ждет… ждет… В начале войны она получала от Петра письма, потом ей сообщили его товарищи, что он был тяжело ранен и отправлен в санбат. И больше ничего она о муже не знала.
— Мария Поликарповна, зачем вы избегаете меня, называете по фамилии? — Слова эти вырвались у Кузьмы невольно. Он и так знал, почему она избегает его, и спросил только затем, чтобы не было между ними отчуждения.