Емельянов рассмеялся:
— Не язык, а бритва. Недаром Щекотов хочет бежать от тебя.
— Не от меня он бежит. И пускай уходит!
— Это почему же вы так разбрасываетесь людьми? — тихо спросил уполномоченный обкома. — Я слыхал, Щекотов хороший землероб.
Кузьма перевел взгляд на Емельянова, взглянул в глубину его серьезных, умных глаз:
— А что же мне делать, если человек мешает работать?
— Расскажите подробнее, что у вас там вышло.
И Кузьма рассказал все: и про тот вечер, когда он познакомился со Щекотовым, и про борьбу за встречный («нам дорога честь своего колхоза, и лучше взять меньше, да выполнить, чем ославиться на весь район»), и про «хитрый прозапас», и про «середнячковый колхоз».
— А что он был председателем колхоза, — продолжал Кузьма, — так я вам и на это скажу. Знаю я таких председателей. Иные из них даже считаются передовиками, но дальше своего колхоза их ничто не интересует. Надо бы помочь соседнему колхозу, так он ни за что не поможет. Все для себя, все себе, все в свой колхоз…
— И что же делать с такими щекотовыми? — спросил уполномоченный обкома. — Гнать их? А правильно ли это будет, товарищ Петров? — и сощурил глаза так, что остались только две светящиеся щелочки.