Кузьма сдвинул брови. Промолчал.
— Воспитывать надо, товарищ Петров. Всего легче отказаться от человека. А партия, товарищ Сталин нас учат вести народ, вперед, — как же мы поведем, если не будем работать над повышением сознательности людей. Я тоже знаю таких щекотовых, в них еще много старого, но если с ними поработать, из них превосходные выйдут люди…
Зазвенел телефон, Емельянов отошел к столу, а представитель обкома, закурив, стал опрашивать Кузьму о людях, о работе. Кузьма отвечал:
— Разные приехали переселенцы, я не сразу узнаешь каждого, поэтому вначале я опирался только на комсомол. Со старшим поколением мне казалось сговориться труднее, но вот последние недели открыли мне многое…
— Да… то, что люди решили немного отложить обработку личных огородов, во имя общего большого дела, должно послужить вам хорошим уроком. Старшее поколение прекрасно понимает, куда зовет его партия. Если бы оно не понимало, вам бы никогда не удалось добиться таких успехов, каких вы достигли с вашим колхозом за короткое время… Прошла война… — уполномоченный обкома начал ходить по комнате. Емельянов кончил говорить по телефону и теперь, стоя у окна, слушал. — Она еще больше укрепила веру народа в нашу партию. И нам, партийным работникам, — он остановился перед Кузьмой, — надо быть особенно внимательными, прозорливыми, чтобы не прибеднить психологию нашего человека. А что касается Щекотова, то человек он пожилой, самолюбивый, иногда надо ему и уступить в чем-то. Подумали ли вы о том, как ему тяжело было получить штраф? Кроме таких административных мер, есть ведь еще и меры воспитательные. В них — главное! Мне кажется: Щекотов не столь уж вреден, каким представляется вам. Все его «прозапасы» не направлены на то, чтобы злостно обманывать советскую власть, все это от несознательности… Не пренебрегайте Щекотовым, он пригодится вам.
— Трудно с ним, — сказал Кузьма, — он уже несколько дней не выходит на работу…
— Тем более надо тебе разобраться с ним, — твердо сказал Емельянов, — а то что же получается: дошло до того, что Щекотов грозится уехать из твоего колхоза. Это никуда не годится… В передовом колхозе должны все люди быть с передовым сознанием. Значит, надо воспитывать людей. Провалом в твоей работе буду считать отъезд Щекотова. Партия, правительство, товарищ Сталин поставили перед нами большую задачу — освоение Карельского перешейка, — и чтобы ее успешно решить, надо много заниматься воспитанием людей.
23
Кузьма стремительно спускался по каменной лестнице. Он был возбужден. Еще бы! Беседа в райкоме окрылила, придала столько силы, что хотелось работать, работать и работать. И до сегодняшнего дня многое было ясно, но теперь он еще больше поверит в людей и полюбит их и, конечно, со Щекотовым наладит отношения.
Выйдя на улицу, Кузьма оглянулся. Землю щедро обогревало солнце, и ему показалось, что с тех пор, как он вошел в здание райкома и вот стоит теперь, что-то произошло в мире. Как будто стало просторнее небо, ярче светит солнце, быстрее снуют люди и даже сам воздух наполнен чем-то необычайно легким и радующим кровь. Из-за угла послышалась барабанная дробь, и немного спустя на площадь вышел пионерский отряд. Впереди важно вышагивал маленький, краснолицый барабанщик, и Кузьма почувствовал по его напряженному лицу, что самое главное для него, это чтобы не сбиться с ритма. А из сада восхищенно и завистливо смотрели малыши; некоторые из них пытались выбежать на площадь и шагать в ногу с пионерами, но их цепко держали матери, и они плакали толстыми обиженными голосами. Кузьма рассмеялся и, легко шагая, направился в райисполком. Анурьев дал ему записку в райпотребсоюз. На базе райпотребсоюза Кузьма выписал для Лапушкиной муку, крупу, сахар, детское белье, две пары ботинок, мануфактуру. Нагрузившись свертками, он торопливо пошел в Дом приезжих. Ему теперь хотелось только одного — поскорее вернуться в колхоз. Казалось, что он не был дома, по крайней мере, неделю.