— Ох, и молодцы же вы, ребята! — хлопнул Кузьма Костю по плечу так, что тот даже пошатнулся.
— Значит, не опоздал я?
— С такими делами никогда не опаздывают.
Кузьма положил свертки в мешок и вскинул мешок на спину.
— Ты, Костя, переночуешь здесь, завтра отдашь этот протокол в райком комсомола и зайдешь на базу райпотребсоюза, получишь еще вот продукты, — он отдал накладную, — и вернешься домой на попутной машине.
Всю ночь шел Кузьма. Уж солнце оторвалось от земли, окрасив бледно-зеленое небо в пурпурный цвет, и в низинах беспокойно зашевелился туман, когда Кузьма подошел к тому месту, где расстался с Марией. И, вновь чувствуя ее губы, — вот как будто только сейчас ее поцеловал, — он, забыв об усталости, еще быстрей зашагал лесом. Он миновал мостик, на котором повстречал Марию, поднялся на бугор. Вершины сосен пламенели, как свечи, мягкий ветер шевелил их, и они раскачивались из стороны в сторону, словно удивляясь, какое красивое солнце поднимается над землей. На сердце у Кузьмы было легко. Он перепрыгнул через канаву и, улыбаясь, весело поглядывая вокруг себя, подошел к дому Хромовых. Ему хотелось, чтобы Мария уже встала, вышла к нему.
Не успел он взойти на крыльцо, как из дверей выскочил Поликарп Евстигнеевич. В одной руке он держал сапог, в другой — щетку.
— Доброе утро. Поликарп Евстигнеевич! — нарочно громко сказал Кузьма, чтобы Мария услышала его голос.
— Ох, и доброе, Кузьма Иваныч! — Поликарп Евстигнеевич вздернул бороденку вверх и взмахнул сапогом. — Радость-то какая у нас — Петр вернулся!