— Зажила, — беря полотенце, ответил Кузьма.
— А мыть-то нельзя?
Кузьма улыбнулся.
— А мыть-то и нечего… это ведь протез, — и он постучал рукою в перчатке о край стола. Раздался четкий деревянный звук.
— О-о!.. — простонала Степанида Максимовна.
И мгновенно в памяти у нее возник брат Василий.
Это было давно. Степанида Максимовна хорошо помнила этот день, когда ее мать причитала, как по покойнику, в голос, а отец, опустив между колен тяжелые кулаки, сумрачно смотрел в пол. В этот день вернулся из госпиталя ее брат. Махая пустым рукавом, он суетливо бегал по избе.
— Куда я теперь-то?.. Кому нужен? Кому? — спрашивал Василий.
Его никто не успокаивал, да и нечем было успокоить. Все — и отец, и мать, и Стеша — понимали: в деревне без руки делать нечего. Через неделю Василий ушел.
— Прощайте! — кричал он из телеги.