— Если этак ветрище будет свирепствовать, того гляди, и весь дом начисто снесет, — ворчал он.
— А чего, тять? — потягиваясь под одеялом, спросила Дуняша.
— А того, что угол крыши оторвало.
Утро было серое, холодное, мухи липли на теплую стену печки, стекла отсырели; как будто и неуютно было в это утро, но Дуняше все казалось праздничным, веселым. Ей не терпелось поскорее выскочить на улицу и, словно невзначай, пройти мимо дома Петровых и хоть одним глазом посмотреть на Кузьму. Она быстро оделась, заплела толстую косу и вышла на улицу. На земле лежали морщинистые лужи, взъерошенные куры перебегали через дорогу. У школы Дуняша повстречалась с Павлом Клиновым.
— Батька дома?
— Дома.
— А ты куда?
— А вам чего? — она попыталась обойти Павла.
— Мне-то, — он приблизился к ней и ущипнул за руку. — Эка, крепкая, как орех!
— А ну вас! — ударила его по руке Дуняша. — Вот скажу Марфе…